Новости города Рыбинск
     

    Курьезы нашего городка

    Мы продолжаем знакомить читателей с любопытными курьезными историями, которые нам рассказали наши горожане в приватных беседах.
    Примеч.: Имена рассказчиков по понятным причинам мы не раскрываем.

    Инженеры-лопухи

    Есть на Волжской набережной дом-хрущевка. Однажды с ним случилась серьезная проблема: сильно затопленный подвал грозил ослабить фундамент и превратить сравнительно новый дом в аварийное жилье. Было принято решение — залить подвал бетоном. После этих экстренных мер подвал стал необычайно сухим и комфортным. Жители обустроили для себя сарайки, все были довольны.
    Но история эта — не про благоустройство дома. Из первого подъезда спуститься в подвал можно было по лестнице. В самом низу она заканчивалась небольшой площадкой и тупиком, а справа была дверь в подвал. Спуск человека в подвал выглядел так: он доходил до нижней площадки, упирался в стену, разворачивался на 90 градусов и шел дальше. Велосипед (мопед) туда можно было занести (более длинные предметы не проходили) из-за этого поворота.
    Но русские инженеры о таких банальных вещах думать не собирались. Их головы были заняты более важными (творческими) проблемами:
    — Как изготовить лодку из стекловолокна?
    Они создали чертеж, разработали технологию. И работа закипела. В подвале было много места, хватило бы не на одну лодку. Они целую зиму что-то там клеили, заливали, смешивали, красили, сушили.
    Лодка получилась просто супер: красивая, стройная, просторная, вместительная, с транцем под мотор. Загляденье.
    Однажды в подвал (за картошкой) зашел житель одной квартир этого подъезда. Он и раньше заходил, и видел, как кипит работа. Но тут он был поражен инженерной мыслью: завидно становилось от качественно реализованного проекта по созданию лодки. Этот человек был тоже инженером и оценил по достоинству изделие (надо сказать, что изобретатели занимали не последние должности на предприятиях Рыбинска, за плечами имели солидный опыт и высшее техническое образование). По их уму — и результат (высший класс!).
    Но задумался сторонний наблюдатель над одной мелочью:
    — Ребята, а вы как собираетесь лодку-то выносить?
    Побледнели ведущие инженеры и стали думать, как изделие из подвала изъять? Долго решали проблему. И придумали единственный способ: разобрать часть фундамента дома (под ширину лодки).
    Но городские власти сделать им это не позволили:
    — Выносите лодку обычным способом, — был вердикт чиновников.
    Инженеры, горем убитые, ходили вокруг своего творения с пилой и решали грустную проблему:
    — На сколько частей распилить свое детище, чтобы эти части пролезли сквозь поворот на маленькой площадке, и чтобы потом можно было лодку как-нибудь склеить опять в единое целое.
    Жалко было ломать произведение искусства, над созданием которого они трудились целую зиму. Очень жалко. А сколько материала было потрачено! А сил! А времени!
    Но заработала пила, и куски некогда величественной лодки были подняты наверх и погружены в кузов грузовика. А далее — судьба этих обломков великой мысли теряется в недрах истории, замытой давностью лет, но более — нежеланием инженеров выставлять напоказ свой конфуз.

    Купил я поросенка

    Матом я перестал ругаться в три года, ровно во столько же, во сколько начал. Первое матерное слово я произнес не перед сверстниками ради авторитета, а перед своей мамой.
    Слово это, которое я случайно подслушал из разговора двух пьяниц, показалось мне таким забавным, что я тут же подбежал к маме и вывез:
    — Мама, мама! Послушай, что мужики сказали: «Купил я, н—уй, поросенка!».
    Я ожидал, что мама рассмеется и похвалит меня, но мама поступила иначе. Она сказала:
    — Плюй!
    — Зачем? — не понял я.
    — Плюй, скорее плюй!
    — Я плюнул.
    — Еще! — скомандовала мама.
    — Я еще раз плюнул.
    — Мама, а зачем?
    — Выплевывай это слово, оно очень плохое!
    Я для уверенности еще несколько раз плюнул на землю.
    — Выплюнул? — спросила мама.
    — Да.
    — Никогда больше так не говори.
    С тех пор у меня отвращение к матерным словам.

    Почему ты такой грустный?

    Однажды я шел в баню. И на мостике через ручей увидел своего знакомого. Он выглядел очень грустным.
    — Почему ты такой грустный? — спросил я у него.
    — Завтра открытие охоты.
    — Ну. Это же здорово! Ты же заядлый охотник! Должен веселиться!?
    — Дык у меня ружья нет.
    — А где ружье-то?!
    — Отобрали.
    — За что?
    — Это длинная история.
    — Я не спешу, рассказывай.
    Он вздохнул тяжело и начал:
    — Понимаешь, вокруг такие гады живут! Как они мне в глаза могут смотреть?! А? Ладно, слушай. Знаешь этого, ну, на краю села живет? У него жена еще такая темненька. У, стерва! И собака у них еще — лает громко, дворняга. Понял, о ком речь?
    Ладно. С ними я еще разберусь. А теперь о том, что со мной произошло. Пошел я как-то на лося.
    — Куда?
    — Да, никуда: в наш лес! А чего дома-то сидеть?
    Ходил, бродил часа два, выследил сохатого! Подобрался поближе, выстрелил. Но промазал.
    Лось убежал, а я еще походил, поискал, и пустился в обратный путь. На выходе из леса услышал истошный лай собаки. Сделал небольшой крюк, чтобы посмотреть. Собака лаяла практически непрерывно, я без труда ее нашел и обомлел: в траве лежал мой лось! Оказалось, я в него все-таки попал. Спасибо собаке, что помогла мне найти добычу.
    Я обрадовался и отправился домой. Поздно вечером, вернувшись на окраину леса, с фонариком на голове я приступил к разделке лося. За этим увлекательным занятием меня и застукал наш лесник.
    Как потом выяснилось, ему настучала на меня хозяйка собаки.
    — И что он тебе сделал?
    — Штраф выписал.
    — Сколько?
    — 34 тысячи.
    — А ружье?
    — И ружье отобрал.
    — А с лосем что?
    — И лося он у меня отнял. Но я, наверное, на открытие охоты все равно съезжу: дадут мне мои кореша пару раз выстрелить.
    Огорченный охотник тяжело вздохнул и медленно направился вычерпывать из своей лодки воду…

    Ты не переживай, я тебе эти слова напишу…

    Одаренный ребенок. Второй класс, а уже великолепно играет в шахматы, настольный теннис, занимается музыкой и учится в школе на одни пятерки. Но поведение хромает.
    Однажды сказал бабушке:
    — Ты меня встреть сегодня из музыкальной, а то на меня двое ребят наезжают.
    Бабушка пришла и обомлела: стоят два бугая выше его на голову и в плечах гораздо шире.
    Бабушка начала их стыдить:
    — Вы посмотрите, какие вы, а какой он: в нем двадцать пять килограммов живого веса!
    — А он нас обматерил!
    Далее ребята, не стесняясь, повторили «ласковые» слова одаренного второклассника. Бабушка потеряла дар речи: «Так ругается ее внук?! Не может быть!».
    Мальчишка стал оправдываться:
    — Понимаешь, бабушка, он встал посреди тротуара, ни вправо, ни влево, пока я его не обматерил, он не отошел.
    Бабушке такой довод показался ужасным:
    — Как хоть ты такие слова произносишь?! Мне они и в голову не приходят! Я даже думать так не могу, не то, что говорить!
    Внук ее «успокоил» по-деловому:
    — Ты не переживай, я тебе их бумажке напишу…

    Экстремалы

    Студенты-медики изобретательный народ со своеобразным чувством юмора. Но когда они приходят на практику в морг, их и без того черный юмор становится чернее самой темной ночи. Излюбленная фишка санитаров, работающих с трупами, — обед в морге, рядом со своими «клиентами».
    Об этом случае я узнал от моего знакомого-студента. В морге на практике два его однокурсника решили приколоться. Купили йогурт черничный. Вывалили его в двойной прозрачный целлофановый пакет.
    А на столе лежал труп со вскрытой брюшной полостью. Все кишки — на виду. Они пришли раньше всех и этот пакет с йогуртом в кишках спрятали, достали ложки, и стали ждать.
    Наконец, вошла их первая жертва: слабонервная студенточка. Парни запустили свои ложки в живот к трупу и почерпнули синюю слизь. Стекающие излишки черничного йогурта звучно плюхнулись обратно. Смачно причмокивая, издеватели съели «желе из мертвечины». Нетрудно догадаться, что стало с  бедной девушкой (обморок — нормальная реакция нормального человека на подобные зверские шутки).
    Ребята повторили свой опыт еще с несколькими начинающими докторшами: хорошая школа для формирования крепкой нервной системы.

    Ля-ля!

    В советские годы этот человек занимал не последние посты в партийной иерархии. Убежденный партиец, он был очень сдержан в общении с другими людьми: положение обязывало.
    После развала Союза был директором в одной государственной организации, и совершенно не изменился: был неприступным, важным, неразговорчивым. Костюм, белая рубашка, галстук — непременно сопровождали его на протяжении многих лет служения государству.
    Тем не менее, я знала его жену, мы много общались. Но мужчина в наши женские разговоры не вмешивался. Поест — и к себе в комнату.
    Но однажды я узнала его с другой стороны.
    Дачи у нас в одной деревне. До остановки — три километра. Шла я как-то по лесной дорожке и вдруг вдалеке, в просвете между березками, увидела человека. Вел он себя странно. Прыгал то на одной ноге, то на другой, то двигался подскоками, склонив голову набок (то вправо, то влево), улыбался и напевал незатейливый мотив без слов: «Ля-ля-ля!». Я сначала вообще подумала, что это какой-то мальчишка. Присмотрелась и ахнула. Это был мой знакомый партиец!
    Куда подевалась вся его серьезность и важность?!
    Чтобы избежать неловкой встречи, я сошла с тропинки и спряталась за деревом. Мужчина весело проскакал мимо меня, а потом вообще побежал, размахивая руками.
    На следующий день я зашла к ним в гости: привычная картина. Вот только подруга моя со слезами поделилась своим горем: загулял ее муженек. Я рассказала ей о вчерашней встрече. Подруга удивилась: таким она его не знала даже в молодости.
    Погоревав, мы пришли к выводу, что, наверное, в каждом суровом мужчине звучит тайный мотив на слова: «Ля-ля-ля», просто некоторые жены порой ловят не ту волну.
    Сам подобрал свои зубы
    Недавно я смотрел по телевизору выступление нашего президента, где он говорил про физкультуру, уроков что ли больше в школе будет? И вдруг я вспомнил эпизод из своего детства, когда я учился в седьмом классе.
    У нас работал пожилой учитель физкультуры, ему было почти 60 лет, а он стойку на руках запросто делал и через козла прыгал, как молодой. Мы так не могли, и нам было даже немножко неловко. Поэтому все его слушались, и на уроках был порядок.
    Однажды с ним произошел такой казус. Он делал стойку на брусьях, а мы стояли вокруг. И вдруг у него изо рта что-то выпало и подкатилось к нашим ногам. Кто-то наклонился, хотел подобрать, но отскочил, как ужаленный.
    Учитель слез с брусьев, нагнулся и подобрал сам свои зубы.
    А-ля топлекс
    Поединок наш продолжался около двух часов. Две девушки — любительницы загорать «а-ля топлекс» (то есть без лифона) грелись на солнышке. Пляж пустынный, людей мало. Они спрятались за кустик и дернули за веревочку.
    Я решил пройти мимо. Увидев, что я приближаюсь, они быстро закрылись полотенцами. Я скрылся за ближайшим кустарником. Подождал пять минут и отправился в обратный путь.
    Девушки лежали опять в первозданном виде. В считанные секунды они вновь закрылись полотенцами. Я не спеша скрылся за другим кустарником. И меня захватил азарт: «А что если снова пройти мимо них?».
    Так я и сделал, выждав какое-то время. А потом еще и еще. Мне все равно было нечем заняться. И девушек я достал. Хоть они и проявили максимум терпения и выдержки, и ни слова мне не сказали (попробовали бы только: я бы сразу с ними познакомился!), но через два часа собрали вещи и ушли, хотя солнце еще хорошо припекало.

    Негр охраняет негра.

    Мы с оркестром приехали на фестиваль (Украина). Коллективов много. А в оркестре у моих друзей — мальчик-негр. Удивительное у него чувство ритма! Цены нет! Ударник — просто отличный.
    Теперь никакой фестиваль не обходится без охраны. Если ты нормальный организатор (профессионал), то вопрос безопасности участников не оставит тебя в покое до самого завершения массового мероприятия. Привлекаются все силы милиции: к каждому коллективу приставляется один-два охранника, сопровождающие детей повсюду.
    Когда в милиции узнали, что на фестиваль приезжает один единственный мальчик негр, то решение было однозначным: приставить к нему личного охранника-милиционера (дабы избежать межнационального конфликта).
    Милиционера прислали сразу же в гостиницу. Он приехал на маленькой машине: то ли «Ока», то ли «Запорожец». И повсюду следовал за маленьким негритенком. Идет тот в магазин, машина едет сзади, просто гуляет по городу, милиционер не отстает.
    В чем прикол?
    В том, что мы так и не поняли: специально к единственному на фестивале мальчику-негру приставили единственного в городе милиционера-негра или это удивительная случайность?
    Но зрелище было уникальное: негр охраняет негра.

    Для кого терраса?

    Дом у меня стоит на самом берегу Волги. Огород выходит прямо к обрыву: вид открывается потрясающий!
    Родители мои частенько жарили шашлыки или коптили рыбу: обстановка располагает (люди специально приезжают полюбоваться красотами Волги, а тут — все под боком, ехать никуда не надо).
    Однако мне не давала покоя навязчивая идея, несколько лет я вынашивал план по созданию террасы (с крышей, с забором, столиком, скамеечками, фонарем, флагштоком под российский флаг).
    Наконец, решился: заготовил необходимый материал и начал строить. Поставил мощные опоры (благо обрыв не отвесный). Собрал конструкцию.
    Терраса получилась великолепной: белоснежная, аккуратная, удобная! Оттуда не хочется уходить, особенно в тихий теплый летний вечер.
    Но теперь у меня другая проблема: не успел я построить террасу, как увидел на моих скамеечках влюбленную пару:
    — Вы чего здесь делаете?
    — А что?
    — Это мой огород!
    — Какой твой огород, это терраса!? — возмутился парень.
    Пришлось мне им доказывать, что они нарушили частную территорию.
    И теперь практически через день у меня — гости: влюбленные, алкоголики, просто отдыхающие, местные, приезжие.
    Более того, некоторые, поднявшись снизу ко мне на террасу и отдохнув хорошенько, идут дальше через огород, объедая кусты малины и смородины и выходят на дорогу через мою калитку. И теперь я думаю: «Для кого я построил террасу?», — а иногда: «Зачем я ее построил?».